• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Аз есмь царь (список заголовков)
13:18 

Авторы - глупейшие люди, хотя вины в своем графоманстве не имеют. Графоманство их болезнь, а не прихоть. Но они глупы, потому что дали развится тому, что причиняет им дополнительные нравственные страдания, будто им мало кажется тех страданий, которые они получают от жизни, как и простые люди.

09:07 

Загадка человека

Загадка человека
Человек это ум и нравственность. Чтобы приобрести нравственность, нужен очень мощный ум; ум, могущий думать, анализировать и находить верное. Никто не рождается человеком по умолчанию, стать человеком не так легко, как кажется - нужны развитые ум и нравственность. Существо, умеющее прямо ходить, умеющее разговаривать, писать, создавать творения, складывать и вычитать, находить следствие из причин - это существо не человек.
Это заготовка человека. Исходный шаблон. Выкройка будущего изделия.
Многие останутся заготовками до смерти. Чтобы стать человеком, нужны ум и нравственность.

Центр человека скрывается в мозге

19:36 

Соавтор
Мне без вас так скучно. Зачем ушли? И надолго? Я жду здесь каждый день

17:26 

В триклинии дома...

В триклинии дома, на широких ложах лежали два старика. Облокотившись на пурпурную подушку, один из них, старик с брюзгливым и властным лицом, копался в блюде с виноградом. Второй держал чашу с вином и изредка ее пригубливал, не в силах выпить больше. Раб в голубой тонкой тунике стоял напротив ложа и готов был по первому взгляду предупредить любое желание хозяина и его гостя. Непринужденная беседа давно потухла.
- Что ты не весел, Антоний? – старик, наконец, выбрал ягоду и отправил ее в рот, запив вином. – Пьешь – не пьянеешь, друг тебе не в радость; всё думаешь о чем-то.
- Старым я стал, - помедлив, ответил Антоний. – Умирать мне скоро.
- Эка невидаль, - усмехнулся старик, без тени веселья в глазах. – Ты говоришь так, словно тебе одному предстоит этот печальный жребий, а я и самый последний из моих рабов избежим такой участи.
Антоний снова помедлил.
- Не так тоскливо было бы умирать, знай я, что после кончины меня будут долго помнить.
На эти слова старик разразился хриплым смехом, словно птица закаркала
- Узнаю тебя, Антоний! Всю свою жизнь, всю жизнь…! Как был тщеславен по молодости, и остался таким же.
- Дерево моего тщеславия еще больше выросло и укрепилось, - ответил Антоний. – Раньше это был прутик, росток, а теперь старая олива.
- Но ты сам ничего не сделал, и времени не осталось вовсе, - старик умолк и взглянул на друга, заметив тень, пробежавшую по его лицу – слова достигли цели и отравили всё проглоченное.
После чего воцарилась тишина и долго не прерывалась. Когда же старик закрыл глаза и уже задремал, Антоний спросил его и прогнал пугливый сон.
- У тебя не осталось тщеславия? Тебе не обидно кануть в безвестность?
Старик снова потянулся к золотому блюду.
- Ничего у меня не осталось, - проворчал он. – Ни тщеславия, ни гордости. Даже пища не приносит того наслаждения, что раньше, я болен желудком. Нам бы поменяться с тобою местами, Антоний… Мне твое здоровье, позволяющее есть не по мере, а тебе мою посмертную славу. Получилась бы хорошая сделка, и ты остался бы доволен.
Прошла минута.
- И чем же ты отличился, что так уверен в себе? – спросил Антоний, не поборов любопытства. – Всего лишь один из прокураторов.
- А? – встрепенулся старик. – Ты все о славе… Будут помнить, Антоний, будут. Я распял бога.

23:47 

И немного возвышенного и земного напоследок

Возвышенное.
Разумеется, стихотворения:

1.
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой она.

2.
В пустыне над морем зыбучим,
Снегом и зноем полна,
Во сне и в движенье кипучем
Склоняется пальма-сосна.

Земное
Разумеется, письма:

Пушкин пишет Гейне письмо, а в письме том кляуза на друга. "Так, мол, и так, милый мой Гейне, довожу до сведения твоего, что наш общий знакомый Михал Юрьевич Лермонтов, мало того, что без спросу интермеццо твое взял, так еще перевел его на русский язык и ссылку, злодей, не поставил!"

23:15 

Если спросите, а про что, собственно, я рассказывал, то отвечу - я рассказывал свой сон. Он может быть красивым и несвязным, и малообъяснимым, точно так же, как я не в силах объяснить, зачем понадобилось наполовину заколачивать дверь в банкетный зал. Так, чтобы нужно было садиться на корточки и гусиным шагом проходить под помехой.
Сам зал был безупречен: столы с яствами, зеркала в нишах, блестящие наряды, музыка. Улыбки и шампанское. Официанты и тарталетки.
А дверь зачем заколотили?

Вот и рассказ: красивый и необъяснимый. Ну, не умею я про колготы рассказывать! Я о сне рассказать, о "накатах" на сознание, когда явь расползается, так, чтобы понятно всё стало. И то, что после наката всегда наступает отрезвление.

20:21 

Постом ниже - то, что случилось в субботу на ул. Розенштейна.
А в воскресенье, в благодарность, я сделал часы и отдал ему, городу. Подарок за подарок

Часы...

20:16 

- Море чуть зыблется. Здесь, на просторе,
Как моряки, - вы всё сбросите горе.


Звенела песня – нежная, знойная, торжествующая; как нелепо было услышать ее посреди северного города, закованного в ледяной панцирь, посреди бессолнечного дня черной зимы. Я стоял на углу улицы Розенштейна, и ощутимый мороз забирался под куртку и щекотал там стылыми пальцами; стоял, ожидая заказчика, который всё не шел и не шел. Руки замерзли, потому что книга мешала их согреть: одной рукой приходилось удерживать довольно увесистый том, а вторую засовывать под куртку, между пуговицами, ближе к свитеру. Однако рука с ношей уставала прежде, чем я успевал согреть другую, и приходилось перекладывать книгу. Притоптывая ногами, я про себя проклинал и медлительного заказчика, и неудачно выбранное место встречи, где с канала дул пронизывающий ветер и леденил мое тело, и невозможность зайти в подъезд и немного погреться у батарей: тогда я точно пропущу приход спутника, который ждать меня не будет. Я решил, что подожду еще десять минут, а затем уйду – и услышал песню.

читать дальше

00:15 

В последнее время ловлю себя на мысли, что говорить мне расхотелось. Год назад я был гораздо разговорчивее, а два года назад без поста не мог и дня прожить.
Сейчас же мне не нужны три дневника, потому что я почти не говорю.
А у Стругацких в повести "Малыш" выведен очень интересный факт: если человека поместить в чужое сообщество в достаточно раннем возрасте, этот человек перестанет быть человеком. Малыш, воспитанник цивилизации Ковчега, умел создавать "изображения" самого себя, обманывающие врага.

В общем, мой замысел таков: если помещать детей к представителям чужой цивилизации, то воспитанник приобретет какие-то черты воспитателей. И вот такие подкидыши смогут служить ключом к пониманию инопланетного разума. Они не станут ни людьми, ни инопланетянами, зато будут "средним звеном"

08:59 

Аз есмь царь
Сегодня в ванной заметил, что, набрав в горсть воду, почти всю ее потеряешь - как сильно ни сжимай пальцы, она проскользнет, вырвется; но немного всегда останется - на глоток, не больше. Может, этого глотка не хватало в пустыне людям, когда чужие боги играли с ними в игры.

**
Знаете, А., если читатели высмеяли "Игры чужих богов", это не повод их удалять. Вот Ким не задел "Олсен", так что - мне его стереть и забыть? Может, его до сих пор никто, кроме моих друзей, не прочитал вовсе (вы, да тетушка, да Кулак, Морга и Ким), и из них тоже не всем понравилось; давайте я его сотру и забуду, что писал такое. И остров свой забуду - пусть умрет этот остров, пусть завянет его буйная зелень, замрут звери, а птицы упадут на землю. Пусть. И невозможный, опрокинутый корабль в паутине канатов - он не существовал.

**
Пустыня жива, а вы убили ее.

22:40 

Аз есмь царь
ТИПУА


I



- Долго же вы спите, Олсен. Уже почти полдень.
Молодой бородач, с чистым и ясным, как утро, лицом, показался на пороге хижины. Он смущенно улыбнулся и ответил:
- Сам не знаю, как так вышло, Киф. Не помню, когда последний раз я спал так долго, виною всему моя усталость и недавний шторм.
- Помилуйте, Олсен, какой шторм! Небольшая качка, не более того.
Олсен сел на пороге, вытащил из-за пазухи холщовый мешочек и трубку, аккуратно набил её свежим табаком и закурил, выпустив в воздух облако ароматного белого дыма.
- Вот видите, - пожаловался он, - Мне ваша качка показалась настоящим штормом, таким, что я испугался; не раз в ту ночь я молился про себя, чтобы остаться в живых, и жалел, что покинул твердую землю. Море пугает меня, а бездна под килем приводит в трепет душу, и наводит такую тоску, что хоть вой. А ведь это первое моё плаванье и первая буря! Может, я привыкну со временем… Киф, а с вами в первый раз случилось подобное?
- Нет, - подумав, ответил его собеседник, красивый, чуть полноватый блондин с размытыми чертами лица, - Нет.

читать дальше

@настроение: да и черт с ним, что неправленный текст

08:41 

с острова

Аз есмь царь
Типуа, или тупуа - злой демон, способный принять любое обличье: превратиться в гору, дерево, или в живое существо - птицу, зверя и человека.
Моряки Старого света воспринимались туземцами как типуа. За необычный оттенок кожи их называли также патупуаиарехе - демоны со светлой кожей.

**
Переписал Олсена таким, каким он должен быть, и не в виде той словесной блевотины, изрыгнутой 26 сентября. Опять сместилось время: показалось, что тот рассказ я писал недели две назад, а прошло уже три месяца.
Осталось самое приятное - отредактировать и еще раз перечесть

08:33 

Зерно

Аз есмь царь
Разговаривали с женщиной-за-пятьдесят о поэте Толстом. Одна только фраза из разговора поразила своей верой: "Сейчас нет таких талантов, современная поэззия - и не поэззия вовсе".
Насколько плохо знаю поэтов, а верю - бывают голодные годы, неурожайные, скудные годы, но и тогда земля родит зерно, и среди малого урожая есть добрые зерна. Жизнь своими законами отвергает ее слова, и нет им доказательств.

12:55 

Аз есмь царь
У нас – буря! Еще утром свет то гас, то вспыхивал вновь, а к полудню она набрала полную силу: раздраженный ветер мечет и рвёт, на стеклах налипший снег, люди идут, склонив головы, покорные буре.
Я тоже вырвался из комнат, туда, где холод, и снег, и ветер; я шел, оскальзываясь на тротуаре. Погода на улице соответствовала моему состоянию, и я искал слияния двух родственных стихий.
На улицах какое-то безумие. Ветер схватил рекламный щит и швырнул его в чье-то окно; стекло лопнуло, и вскрикнула женщина. Боже, ветер беснуется в комнате, выгнав ее обитателей. Снег пляшет на паркете.
Я быстро иду. Буря встала на мою сторону и помогает идти, толкая в спину, расчищая тротуар. Мне радостно чувствовать рядом столь яростного напарника. Да! Обрушься на этот город, вычисти его, выскреби тротуары, скрой под снегом его скверну и мусор, помоги мне – я не в силах один всё убрать.
Милая тетушка далеко, и давно спит, там ночь. Спите спокойно, у нас буря.

***
Более часа спустя: после моего прихода домой буря довольно быстро стихла, словно напитав свои силы или выполнив миссию; ветер еще дует, но уже лишенный беспричинной злобы, и не рушит окон.

Также спокоен и я. Придумал имя старику Макееву - Маврикий. Оно значит "темный", Маврикий Макеев. ".. там ад, и черт - швейцар" (напевает)

19:14 

Аз есмь царь
Фанфик по рассказу моего соавтора. Хе, нашел!
Именно от этого богатства я добровольно отказался в свое время.

Тук… Тук… Тук…
Родившийся в спертом воздухе звук повторялся через равные промежутки времени, наводя мысль о дожде. Вот на потолке проступило небольшое пятно, набухло, увеличиваясь от подступающей влаги, выгнулось горбом, замерло на секунду – и, не удержавшись, вниз упала капля и с глухим шлепком (тук…) нашла свою смерть на полу.
«Жить долю секунды, пока летишь от сводов до пола». Узник захотел поймать эту жизнь на излете, почувствовать на своих губах чужую смерть, стать ее виновником – и открыл глаза.

Гнилая связка соломы служила ему постелью и скамьей; тонкое копьецо пламени (милость тюремщика) позволяло увидеть осклизлые от плесени стены тюрьмы, вделанные в стену ржавые кольца, куда во времена оно, будто собак, приковывали за шею людей. Других источников света в камере не было.

читать дальше

**
Я никогда не скажу, зачем и к чему это все написал, захотев в приступе необычайного подъема сказать то, что известно давно - что наши души никому не подвластны. Истина набила оскомину; Лерош давно стал фантомом.

20:29 

Пилапанец

Аз есмь царь
Самая первая редакция, сохранилась чудом на забытом всеми форуме читать дальше потому лишь, что я не имею доступа к удалению записей
Больше рассказа нигде нет

Номер 4
ПИЛАПАНСКИЙ ТИГР
читать дальше

08:54 

Аз есмь царь
Немного тупожизненого,
или как я удалял зуб.

Стоматолог сказал ассистентке, что удаление зуба - самая легкая и самая сложная операция в их работе.
Зуб был - теперь был - верхней восьмеркой, с коренной аномалией, которую рентген не показал (потому как делался снимок всей челюсти, а не отдельного участка). То есть рос он не так, как полагается расти всем порядочным зубам - корнями вниз, а так, как захотелось ему. О чем стоматолог и не подозревал ровно до той поры, пока не решил его удалить.
Первое, с чем столкнулась эта славная женщина: зуб не хотел шататься, как она не пыталась сдвинуть его с места. "Он у вас врос в слизистую" - сказала она мне.
Дело же было чуть-чуть хуже: когда после получаса работы ей удалось поколебать его, он - не мог выйти. Корневая система росла вбок и была намного больше того отверстия, через которое его предполагалось вырвать.
Хорошая женщина! Такого не было в ее небольшой практике, а подобные аномалии она знала лишь из учебника. Она честно пыталась подрезать десну , но отверстие оставалось слишком маленьким, а дальше резать было просто некуда. Все это она мне рассказывала, когда раздумывала - что ей делать дальше? Она расшатывала его, накладывала щипцы, тянула - всё втуне; чтобы снять боль, ей приходилось каждый раз добавлять анастезию.

Когда нет надежды, зуб раскалывают? И по кусочкам тянут? Мне этим пригрозили, но дело до этого не дошло: пришел хирург-мужчина, посмотрел, что там в ротовой полости творится, предупредил меня:
- Если будет больно, скажите, - ухватился за щипцы и потянул.
Больно было!
- АААА!!! - заорал я
- Да не ори ты! Сейчас вытяну! - и еще раз приложил свою богатырскую силушку. А я снова заорал.
- Смотри, какой уродец, - похвастал хирург, показав зуб своим коллегам, - Зашивайте.

**
Но на деле все было намного интереснее, чем я описываю. Я не рассказал в красках, как стоматолог заметила, что у нее дрожат руки; как она промахнулась иглой и вместо десны всадила ее мне в губу (дрожащие руки); как мне повредили рот, когда оттягивали щеку, чтобы подобраться к зубу; как временами, несмотря на анстезию, было довольно больно.

20:12 

Аз есмь царь
Думаете, нет на земле места, где бы сошлись вместе ад и рай, и, соседствуя, попеременно то терзают лавою, то овевают зефиром?
Я нашел его - это душа сочинителя.

URL
17:49 

Аз есмь царь
- Глупые читатели!
Вы читаете только то, что написано черным по белому, одни строчки;
умейте же читать белое по черному, умейте читать между строчками!
Аббат Гальяни

- Лучшие критики вырастают из худших писателей.
Автор неизвестен



Часть 1


читать дальше

22:14 

о памяти и способах

Аз есмь царь
В людской памяти человеку можно задержаться различными путями: к примеру, неустанным трудом, когда год за годом складываешь по кирпичикам опыт и понимание, пока то, что сложено – не поможет тебе созидать. Можно и как Фаддей Булгарин, посредством неумолчного тявканья и нападок… Булгарин, писатель, критик, издатель; щедринский Трезорка, он знал, кому лизать руку, а на кого нападать; мелкая шелупонь его не интересовала, он кусал крупного зверя – и ведь заметили! Заметили! И по заслугам воздали, не поленились записать, высмеять, и живет теперь он в людской памяти благодаря усилиям Пушкина, Некрасова, Баратынского, Лермонтова. Надо знать, на кого нападать.
И в наше время ничего почти не сменилось, только страсти стали чуть мельче: не понравился Лукьяненке спорщик Сапожников, так он его придурковатым вампиром в «Дозорах» вывел; Пелевин в дерьмо в буквальном смысле слова критика окунул, с издателем поссорился – и педерастом его сделал.
Душновато, конечно, но то понятно: время не то, грубоватое время, а читатель и здесь засмеется.

Царские закидоны

главная