• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:29 

Аз есмь царь
Глава 1
ЛАМПА


Женщина была молодая и некрасивая, причем – я видел это явственно – внешность нисколько ее не волновала. Конопушки густо усеивали ее блеклое, не знающее косметики лицо, светлые брови почти слились по цвету с кожей; вытянутая кофта домашней вязки и длинная, до полу, юбка составляли весь наряд. Женщина появилась откуда-то из глубины магазина, на звон крохотных бубенчиков, привязанных к длинной шелковой нити; нить свисала над входной дверью; я задел ее плечом, когда входил.

- Выбрали что-нибудь? – спросила она.
Я отрицательно качнул головой.
- У вас только эти китайские поделки? – я окинул взглядом прилавки.

читать дальше

21:56 

Я осознаю, что стал очень скучен в этом блоге. Думаю, что и вам пора от меня отписываться.

1. Сначала я писал сюда все, что думал и хотел, жаль, вы не застали этого времени. Может, те записи и были интересными, не спорю; но не удалось - значит, не удалось. Дело не в вас, тех, кто читает - дело во мне; я не хочу писать свои мысли, поскольку слишком много мыслей крутится вокруг табуированых тем.

2. У меня и так есть целых два блога; в одном я пишу свои литературные заметки. Те, кому интересно мое творчество, смогут найти там какие-то задумки, прожекты и т.п.
Те же, кому были интересны мои работы - открытки, игрушки - смогут найти их во втором дневнике; я каждую свою работу кидаю туда. Повторять их здесь я не вижу смысла.

3. Мне интересно многое: интересно тонировать глубокий бордовый цвет золотом и видеть, каким благородным он становится. Интересно клеить элементы на отрытку не просто так, не "абы наклеить", а обязательно в какой-то композиции. Не зря же я соединяю газетный лист с цветами, рафией и бабочками, и тонирую золотом - это же летный вечер в саду, и кто-то читает газету.
Интересно даже Пегаса шить и придумать его историю! Только для этого у меня уже есть дневник.

4. К тому же некоторые из вас так изменились, что я не узнаю. Да, все проходит, все меняется, один Отец Ужаса остается неизменным в своей пустыне. Аристархия закрывает свои записи (я все понимаю), Радецки... а оно вам, мышак, надо?

5. Я оставлю этот аккаунт с одной целью: размещать мои работы в сообществах. И не отпысываюь ни от кого из вас, потому что многие любят видеть большое число своих читателей. А если вам не нужны мертвые души, как отписать меня - вы знаете.

с уважением, Черный шут

22:57 

Средство по подавлению бунтов

Аз есмь царь
Все бунты схожи между собою. Капризный ли ребенок ударяется в крик, отпихивая от себя ненавистную тарелку с кашей, или народ поднимается против правителей и рубит им головы на эшафоте – и ребенок, и народ стремятся к одной цели: отринуть настоящее в надежде обрести что-то другое.
Мудрая мать почти всегда сможет сделать так, чтобы ее ребенок съел всю кашу без остатка; жаль, что правителям подобная хитрость неведома.

читать дальше

21:43 

Аз есмь царь
- Долго спите, Олсен.
Человек, только что вышедший из палатки, слабо улыбнулся в ответ на замечание.
- Это первая ночь на земле за последние недели. Вы же знаете, как плохо я засыпаю на корабле, тем более в качку.
- Матроса из вас не выйдет, - усмехнулся невысокой коренастый блондин. Был он чуть старше своего собеседника, и потому держал немного покровительственный тон, который, однако, в любой момент мог быть обращен в шутку.
Олсен почесал светлую бородку, успевшую вырасти с начала морского путешествия.
- Жаль, такие стоянки редко выпадают, - проворчал он, - Сколько еще мы будем бороздить океан, ища нашего Голландца? Мне не терпится вернуться назад, в родной порт, и послать мою службу к чертям: не для меня она.
Блондин промолчал в ответ. Десять недель прошло с того дня, как огни порта остались позади и потонули в белом тумане, пригнанном с моря; десять недель никто из команды не ступал на сушу. Десять недель бриг проламывал грудью встречные волны, гоняясь за пиратами, настолько неуловимыми, что постепенно их корабль стали величать Голландцем. И вскоре бы сами матросы поверили, что гоняются за призраком, если бы не попадались на пути следы грабежей. Десять недель, как собаки за зверем, рыскал их бриг по следам; но следы потерялись вдруг, и погоня была прервана. Бесцельно проблуждав по морю неделю, капитан разрешил уставшим от качки матросам, среди которых было несколько новичков, сойти на два дня на берег.

Олсен, приставив ладонь ко лбу, щурился от яркого солнца, пытаясь разглядеть ближний кустарник. Земля, на которую они ступили, была крохотным тропическим островком в громадном океане, но на ней жило небольшое племя туземцев, весьма радушно встретивших незваных гостей. Говорили они на тарабарском языке, и лишь один старик изъяснялся ломанными английскими словами. По нему выходило, что крупных хищников на острове нет, но Олсен все равно сторожко всматривался в качавшиеся ветви.
Листья вновь зашуршали, и едва слышный девичий смех вырвался на поляну. Две оливковые девушки, прикрыв рты, лукаво из-под ресниц рассматривали Олсена; любопытство и испуг были в их глазах цвета густого чая. Олсен улыбнулся им и помахал рукой.
Длинная колючка касалась груди одной девушки, чуть ниже соска. Олсен заворожено следил за нею, ожидая, что вот-вот острие проколет кожу, и капля крови – алая на темном – скатится вниз, по груди, на живот, на бедро. Девушка шевельнулась, и колючка скользнула по коже, не причинив вреда.
- Красивая, правда? – заметил блондин. Он тоже заинтересовано рассматривал девушек, - Это Тихе, дочь вождя. Олсен, осторожно, вы сейчас глазами дырку в девице просверлите! Понравилась? А хотите сегодня ночью залучить ее в постель?

Словно что-то хлопнуло на поляне. Такими странными, невозможными показались слова блондина, что Олсену представилось, что он ослышался.
- Простите, что вы сказали? – переспросил Олсен.
- Девица горячая, - продолжал блондин, - Правда, еще молодая совсем – ей, кажется, нет и пятнадцати. Здесь, в тропиках, красота у женщин расцветает как орхидея, и так же быстро вянет.
- Нет, вы что-то другое сказали, - поправил Олсен.
- Про постель? – блондин взглянул на него, - Не теряйте времени, мой друг, и сегодня ночью сделайте дело.
- Я подумал было, что мне изменил слух, - пробормотал Олсен, - Или что солнце нагрело голову. Здесь, в тропиках, опасно ходить с непокрытой головой, можно получить удар. Но все было верно. Зачем вы это сказали?
- Что тут такого? – блондина, казалось, забавляла эта сцена.
- Вы мужчина. Три месяца назад я видел вас на вечере, в беседе с губернаторшей. Говорят, она о вас самого лестного мнения. Как такое может быть?
Блондин от души захохотал.
- Мой милый друг, оставьте манеры нашим женщинам. Вы на острове, среди дикарей; они как животные – ничего не понимают и не чувствуют; и Тихе всего лишь туземка, правда – красивая. Знаете, что ее ждет? Она выйдет замуж за одного из этих, - он кивнул в сторону сидевших неподалеку аборигенов, - Наплодит ему кучу детей; он станет ее бить; не пройдет и года, как ее красота завянет. Сейчас она… да, обратите внимание на ее лицо! Оно светлее лиц ее соплеменников, а эти правильные черты подбородка, эта тонкая линия губ, разрез глаз… Черт возьми! Да здесь не обошлось без европейца!

Олсен, не удержавшись, взглянул на Тихе, собиравшую ягоды.
- Даю руку на отсечение, здесь был какой-то заезжий пират, и покувыркался всласть с ее мамашей, - не унимался блондин, - Так чего же вы робеете, мой друг? Или в порту вас кто-то ждет? Так одно другому не мешает. Или вас смущает папаша? Ничего, пережил с женой, переживет и с дочерью; а кровь здесь разбавить не мешало бы.
Олсен поморщился.
- Прекратите сейчас же!
- Э, да вы не на шутку обиделись? – усмехнулся блондин, - Однако. Ладно, как хотите, - сказал он в спину уходящему Олсену, - Но я, пожалуй, попытаю здесь счастье.
Последних слов Олсен не слышал.

День был длинным, настолько, что утренний разговор почти стерся из памяти моряка. Ночью он долг не мог уснуть, и ворочался с боку на бок. И. едва задремал, как тонкий девичий крик вспугнул его сон.
Олсен резко сел в постели и прислушался. Утренний разговор отчетливо встал в памяти, и моряк понял, откуда донеся крик. Он хотел вскочить с грубого ложа… но удержался. Цикады громко трещали в траве, да ночная птица стонала в лесу. Олсен снова откинулся нам подушку и натянул на голову одеяло, отгораживаясь от звуков.

09:40 

Аз есмь царь
Конкурс на Лите новый - давно я участия в конкурсах не принимал - с обязательным условием: в расказе "должна быть изрядная доля юмора".
Хм... интересно, что эта фраза означает? Во-первых, у каждого человека свое чувство юмора: один хохочет над пошловатыми анекдотами про задницу, другому подавай что-то английское. Во-вторых, рассказ должен быть как ситком - в каждом сантиметре шутка, или достаточно одного смешного момента в конце?
Я даже не знаю, что и выставить в таком случае. А вдруг и правда нужен ситком?

20:40 

Аз есмь царь
Мой дьявол слишком долго изнывал в темнице, и наружу он вырвался с ревом. (Странная история доктора Джекила...)

Он пишет, пишет за меня - у него получается; весь день сегодня он рвался к бумаге, он уже написал вступительную главу.

URL
20:49 

Аз есмь царь
Дурак! Я дурак! Я добровольно отказался от громадного богатства
Это я о своих рассказах, я сейчас не могу молчать - когда пишется один из них. Я же почти забросил их, как и Феллериум.

22:14 

о памяти и способах

Аз есмь царь
В людской памяти человеку можно задержаться различными путями: к примеру, неустанным трудом, когда год за годом складываешь по кирпичикам опыт и понимание, пока то, что сложено – не поможет тебе созидать. Можно и как Фаддей Булгарин, посредством неумолчного тявканья и нападок… Булгарин, писатель, критик, издатель; щедринский Трезорка, он знал, кому лизать руку, а на кого нападать; мелкая шелупонь его не интересовала, он кусал крупного зверя – и ведь заметили! Заметили! И по заслугам воздали, не поленились записать, высмеять, и живет теперь он в людской памяти благодаря усилиям Пушкина, Некрасова, Баратынского, Лермонтова. Надо знать, на кого нападать.
И в наше время ничего почти не сменилось, только страсти стали чуть мельче: не понравился Лукьяненке спорщик Сапожников, так он его придурковатым вампиром в «Дозорах» вывел; Пелевин в дерьмо в буквальном смысле слова критика окунул, с издателем поссорился – и педерастом его сделал.
Душновато, конечно, но то понятно: время не то, грубоватое время, а читатель и здесь засмеется.

17:49 

Аз есмь царь
- Глупые читатели!
Вы читаете только то, что написано черным по белому, одни строчки;
умейте же читать белое по черному, умейте читать между строчками!
Аббат Гальяни

- Лучшие критики вырастают из худших писателей.
Автор неизвестен



Часть 1


читать дальше

20:12 

Аз есмь царь
Думаете, нет на земле места, где бы сошлись вместе ад и рай, и, соседствуя, попеременно то терзают лавою, то овевают зефиром?
Я нашел его - это душа сочинителя.

URL
08:54 

Аз есмь царь
Немного тупожизненого,
или как я удалял зуб.

Стоматолог сказал ассистентке, что удаление зуба - самая легкая и самая сложная операция в их работе.
Зуб был - теперь был - верхней восьмеркой, с коренной аномалией, которую рентген не показал (потому как делался снимок всей челюсти, а не отдельного участка). То есть рос он не так, как полагается расти всем порядочным зубам - корнями вниз, а так, как захотелось ему. О чем стоматолог и не подозревал ровно до той поры, пока не решил его удалить.
Первое, с чем столкнулась эта славная женщина: зуб не хотел шататься, как она не пыталась сдвинуть его с места. "Он у вас врос в слизистую" - сказала она мне.
Дело же было чуть-чуть хуже: когда после получаса работы ей удалось поколебать его, он - не мог выйти. Корневая система росла вбок и была намного больше того отверстия, через которое его предполагалось вырвать.
Хорошая женщина! Такого не было в ее небольшой практике, а подобные аномалии она знала лишь из учебника. Она честно пыталась подрезать десну , но отверстие оставалось слишком маленьким, а дальше резать было просто некуда. Все это она мне рассказывала, когда раздумывала - что ей делать дальше? Она расшатывала его, накладывала щипцы, тянула - всё втуне; чтобы снять боль, ей приходилось каждый раз добавлять анастезию.

Когда нет надежды, зуб раскалывают? И по кусочкам тянут? Мне этим пригрозили, но дело до этого не дошло: пришел хирург-мужчина, посмотрел, что там в ротовой полости творится, предупредил меня:
- Если будет больно, скажите, - ухватился за щипцы и потянул.
Больно было!
- АААА!!! - заорал я
- Да не ори ты! Сейчас вытяну! - и еще раз приложил свою богатырскую силушку. А я снова заорал.
- Смотри, какой уродец, - похвастал хирург, показав зуб своим коллегам, - Зашивайте.

**
Но на деле все было намного интереснее, чем я описываю. Я не рассказал в красках, как стоматолог заметила, что у нее дрожат руки; как она промахнулась иглой и вместо десны всадила ее мне в губу (дрожащие руки); как мне повредили рот, когда оттягивали щеку, чтобы подобраться к зубу; как временами, несмотря на анстезию, было довольно больно.

20:29 

Пилапанец

Аз есмь царь
Самая первая редакция, сохранилась чудом на забытом всеми форуме читать дальше потому лишь, что я не имею доступа к удалению записей
Больше рассказа нигде нет

Номер 4
ПИЛАПАНСКИЙ ТИГР
читать дальше

19:14 

Аз есмь царь
Фанфик по рассказу моего соавтора. Хе, нашел!
Именно от этого богатства я добровольно отказался в свое время.

Тук… Тук… Тук…
Родившийся в спертом воздухе звук повторялся через равные промежутки времени, наводя мысль о дожде. Вот на потолке проступило небольшое пятно, набухло, увеличиваясь от подступающей влаги, выгнулось горбом, замерло на секунду – и, не удержавшись, вниз упала капля и с глухим шлепком (тук…) нашла свою смерть на полу.
«Жить долю секунды, пока летишь от сводов до пола». Узник захотел поймать эту жизнь на излете, почувствовать на своих губах чужую смерть, стать ее виновником – и открыл глаза.

Гнилая связка соломы служила ему постелью и скамьей; тонкое копьецо пламени (милость тюремщика) позволяло увидеть осклизлые от плесени стены тюрьмы, вделанные в стену ржавые кольца, куда во времена оно, будто собак, приковывали за шею людей. Других источников света в камере не было.

читать дальше

**
Я никогда не скажу, зачем и к чему это все написал, захотев в приступе необычайного подъема сказать то, что известно давно - что наши души никому не подвластны. Истина набила оскомину; Лерош давно стал фантомом.

12:55 

Аз есмь царь
У нас – буря! Еще утром свет то гас, то вспыхивал вновь, а к полудню она набрала полную силу: раздраженный ветер мечет и рвёт, на стеклах налипший снег, люди идут, склонив головы, покорные буре.
Я тоже вырвался из комнат, туда, где холод, и снег, и ветер; я шел, оскальзываясь на тротуаре. Погода на улице соответствовала моему состоянию, и я искал слияния двух родственных стихий.
На улицах какое-то безумие. Ветер схватил рекламный щит и швырнул его в чье-то окно; стекло лопнуло, и вскрикнула женщина. Боже, ветер беснуется в комнате, выгнав ее обитателей. Снег пляшет на паркете.
Я быстро иду. Буря встала на мою сторону и помогает идти, толкая в спину, расчищая тротуар. Мне радостно чувствовать рядом столь яростного напарника. Да! Обрушься на этот город, вычисти его, выскреби тротуары, скрой под снегом его скверну и мусор, помоги мне – я не в силах один всё убрать.
Милая тетушка далеко, и давно спит, там ночь. Спите спокойно, у нас буря.

***
Более часа спустя: после моего прихода домой буря довольно быстро стихла, словно напитав свои силы или выполнив миссию; ветер еще дует, но уже лишенный беспричинной злобы, и не рушит окон.

Также спокоен и я. Придумал имя старику Макееву - Маврикий. Оно значит "темный", Маврикий Макеев. ".. там ад, и черт - швейцар" (напевает)

08:33 

Зерно

Аз есмь царь
Разговаривали с женщиной-за-пятьдесят о поэте Толстом. Одна только фраза из разговора поразила своей верой: "Сейчас нет таких талантов, современная поэззия - и не поэззия вовсе".
Насколько плохо знаю поэтов, а верю - бывают голодные годы, неурожайные, скудные годы, но и тогда земля родит зерно, и среди малого урожая есть добрые зерна. Жизнь своими законами отвергает ее слова, и нет им доказательств.

08:41 

с острова

Аз есмь царь
Типуа, или тупуа - злой демон, способный принять любое обличье: превратиться в гору, дерево, или в живое существо - птицу, зверя и человека.
Моряки Старого света воспринимались туземцами как типуа. За необычный оттенок кожи их называли также патупуаиарехе - демоны со светлой кожей.

**
Переписал Олсена таким, каким он должен быть, и не в виде той словесной блевотины, изрыгнутой 26 сентября. Опять сместилось время: показалось, что тот рассказ я писал недели две назад, а прошло уже три месяца.
Осталось самое приятное - отредактировать и еще раз перечесть

22:40 

Аз есмь царь
ТИПУА


I



- Долго же вы спите, Олсен. Уже почти полдень.
Молодой бородач, с чистым и ясным, как утро, лицом, показался на пороге хижины. Он смущенно улыбнулся и ответил:
- Сам не знаю, как так вышло, Киф. Не помню, когда последний раз я спал так долго, виною всему моя усталость и недавний шторм.
- Помилуйте, Олсен, какой шторм! Небольшая качка, не более того.
Олсен сел на пороге, вытащил из-за пазухи холщовый мешочек и трубку, аккуратно набил её свежим табаком и закурил, выпустив в воздух облако ароматного белого дыма.
- Вот видите, - пожаловался он, - Мне ваша качка показалась настоящим штормом, таким, что я испугался; не раз в ту ночь я молился про себя, чтобы остаться в живых, и жалел, что покинул твердую землю. Море пугает меня, а бездна под килем приводит в трепет душу, и наводит такую тоску, что хоть вой. А ведь это первое моё плаванье и первая буря! Может, я привыкну со временем… Киф, а с вами в первый раз случилось подобное?
- Нет, - подумав, ответил его собеседник, красивый, чуть полноватый блондин с размытыми чертами лица, - Нет.

читать дальше

@настроение: да и черт с ним, что неправленный текст

08:59 

Аз есмь царь
Сегодня в ванной заметил, что, набрав в горсть воду, почти всю ее потеряешь - как сильно ни сжимай пальцы, она проскользнет, вырвется; но немного всегда останется - на глоток, не больше. Может, этого глотка не хватало в пустыне людям, когда чужие боги играли с ними в игры.

**
Знаете, А., если читатели высмеяли "Игры чужих богов", это не повод их удалять. Вот Ким не задел "Олсен", так что - мне его стереть и забыть? Может, его до сих пор никто, кроме моих друзей, не прочитал вовсе (вы, да тетушка, да Кулак, Морга и Ким), и из них тоже не всем понравилось; давайте я его сотру и забуду, что писал такое. И остров свой забуду - пусть умрет этот остров, пусть завянет его буйная зелень, замрут звери, а птицы упадут на землю. Пусть. И невозможный, опрокинутый корабль в паутине канатов - он не существовал.

**
Пустыня жива, а вы убили ее.

00:15 

В последнее время ловлю себя на мысли, что говорить мне расхотелось. Год назад я был гораздо разговорчивее, а два года назад без поста не мог и дня прожить.
Сейчас же мне не нужны три дневника, потому что я почти не говорю.
А у Стругацких в повести "Малыш" выведен очень интересный факт: если человека поместить в чужое сообщество в достаточно раннем возрасте, этот человек перестанет быть человеком. Малыш, воспитанник цивилизации Ковчега, умел создавать "изображения" самого себя, обманывающие врага.

В общем, мой замысел таков: если помещать детей к представителям чужой цивилизации, то воспитанник приобретет какие-то черты воспитателей. И вот такие подкидыши смогут служить ключом к пониманию инопланетного разума. Они не станут ни людьми, ни инопланетянами, зато будут "средним звеном"

20:16 

- Море чуть зыблется. Здесь, на просторе,
Как моряки, - вы всё сбросите горе.


Звенела песня – нежная, знойная, торжествующая; как нелепо было услышать ее посреди северного города, закованного в ледяной панцирь, посреди бессолнечного дня черной зимы. Я стоял на углу улицы Розенштейна, и ощутимый мороз забирался под куртку и щекотал там стылыми пальцами; стоял, ожидая заказчика, который всё не шел и не шел. Руки замерзли, потому что книга мешала их согреть: одной рукой приходилось удерживать довольно увесистый том, а вторую засовывать под куртку, между пуговицами, ближе к свитеру. Однако рука с ношей уставала прежде, чем я успевал согреть другую, и приходилось перекладывать книгу. Притоптывая ногами, я про себя проклинал и медлительного заказчика, и неудачно выбранное место встречи, где с канала дул пронизывающий ветер и леденил мое тело, и невозможность зайти в подъезд и немного погреться у батарей: тогда я точно пропущу приход спутника, который ждать меня не будет. Я решил, что подожду еще десять минут, а затем уйду – и услышал песню.

читать дальше

Царские закидоны

главная